Главная | Библиотека | Судебные дела | Европейский Суд | Изучаем Европейскую Конвенцию |

 

2022
2021
2020
2019
2018
2017
2016
2015
2014
2013
2012

2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
Архив

БЛИЖНИЙ ВОСТОК МАНИТ..., НО В ТЕХ КРАЯХ ЕСТЬ И ДЕПОРТАЦИОННЫЕ ТЮРЬМЫ

16.08.2012

Очередная глава документального повествования о благодатной земле и изумительных людях и тюрьмах, в которых одни сидят, другие работают, написанная уральским журналистом Сергеем Кузнецовым, застрявшим в Грузии.

30 октября 2011 года, ясным и теплым тихим вечером, в медсанчасти депортационной тюрьмы Гивон, прямо на своем рабочем месте, перестало биться сердце доктора Татьяны Евгеньевны Керлер.

Старейшего и опытнейшего работника, через чьи заботливые, аккуратные и ласковые руки прошли немалые десятки человек из стран Азии, Африки и Латинской Америки, Ближнего Востока, и, разумеется, Восточной Европы, - проведя под ее внимательным и чутким присмотром от нескольких, пролетавших как одно мгновение, недель - до пяти, семи, а то и всех восьми-девяти вполне полновестных тюремных лет, прежде чем все они, или почти все, эти незадачливые "паломники" со всего мира - мусульмане и христиане, католики и буддисты, православные и протестанты - смогли покинуть этот гостеприимный, мирный, открытый, добрый и чуточку дружелюбный Израиль.

Впрочем, с самой Татьяной Евгеньевной как раз ничего и не случилось. Как, впрочем, и с ее сердцем, которое - как и всегда - билось, бьется и, по-видимому, еще долго будет биться чисто, спокойно, ровно, уверенно и четко. Просто это сердце перестало быть сердцем доктора. Даже доктора депортационной тюрьмы Гивон. Или доктора из уголовной тюрьмы Маген Ницан.

Оно стало самым обычным сердцем, - физиологическим инструментом для перекачивания крови по человеческому организму, биологическим жидкостным "насосом". Органом, который всегда можно найти в груди, скажем, любого тюремного надзирателя, без особой охоты выполняющего свои незамысловатые функции; или конвоира, считающего минуты до окончания своих бесконечных переездов и многочасовых ожиданий своих "подопечных" под палящими лучами солнца; или тюремного повара, чья главная забота всегда, по-видимому, будет состоять в том, чтобы количества неукраденных у него продуктов хоть как-нибудь хватило на прокорм всех оставшихся у него арестантов.

Вот примерно таким же и стало полнокровное сердце Татьяны Евгеньевны Керлер.

Тихим воскресным вечером, уже на закате солнца, когда в его лучах кружились и играли сами с собой мирриады поднятых за день пылинок, одним из которых предстояло уже к середине ночи осесть тонким слоем где-нибудь на остывающих за день листочках, веточках и травинках, расправляющих свои занемевшие за день суставы, унылых тюремных двориках, дорожках и газонах, железных крышах и облупившихся подоконниках, алюминиевых раструбах кондиционеров и вытяжных вентиляций, стальных линий электропередач, решетках оград, решетках дверей и решетках окон, зубцах сверкающей колючей проволоки и матовых плафонах освещения, валяющихся целофановых пачек из-под сигарет и горлышках пустых пластиковых бутылок, брошенных, но не долетевших до угрюмо-зеленых глухих мусорных баков с колесами, нелепо пришпиленными к их бокам как бы для удобства их передвижения и, по-видимому, для быстрейшего же их опорожнения...

Другим же - но очень и очень немногим - предстояло пережить несказанное, неслыханное и невиданное приключение: как бы случайным приливом воздуха быть втянутым в темный и мрачный прямоугольный проем в самом вверху уже отливающего ночным лунным серебром здания, затем осторожно, плавно и чуть дрожа обогнуть почерневшие, с потрескавшейся старой краской прутья и переплеты почти незастекленных окон, чуть-чуть повисеть под самым потолком, едва колеблясь и как бы раздумывая, скользнуть вниз, слегка зацепляясь за размытые края тонких пучков света, бьющего прямо в пол через густую коридорную решетку, наполниться тихим, теплым и влажным дыханием лежащих внизу людей и, наконец, медленно описав большую дугу, прильнуть и как-то прилепиться к ресницам их полуприкрытых и слегка подрагивающих в забытьи век, неторопливо осмотреться, и вдруг, замерев в немом изумлении, разглядеть через нежный и живой прозрачный хрусталик глаза, пусть неясно, нерезко, пусть в обратной проекции, но увидеть, во весь цветной дисплей сетчатки его глазного яблока, завораживающе-мерцающие сновидения недавно заснувшего беспокойным и поверхностным сном человека.

Ясное, чистое, яркое, но неиспепеляющее кожу солнце и темную синеву бездонного голубого неба, прохладные лазурные водопады, с шумом и брызгами несущиеся к отлогому песчанному берегу неторопливого, но могучего океана; гибких и умных животных, мягко ступающих по своим тайным и важным травянисто-изумрудным тропам;крики и пение птиц в их ослепляющем спектрально-радужном оперении; почти невидимых в воздушных испарениях полупрозрачных стрекоз, с блестящим шелестом зависающих над жучками, паучками и личинками, едва вылупившимися и появившимися на белый свет, чтобы пройти свой яркий, но такой короткий и недолгий путь на этой земле...

Так вот: ни в том, ни в этом мире больше нет и никогда уже не будет никакого доктора Татьяны Евгеньевны Керлер. Которая воскресным вечером 30 октября самостоятельно, гласно и добровольно разорвала все свои ранее взятые и принятые на себя врачебные клятвы и обязательства и произнесла то, что никогда и ни при каких условиях не может, не должен и не смеет говорить ни один настоящий доктор - любому нуждающемуся и просящему его помощи человеку:

"Здесь вам тюрьма. Мне совершенно плевать на то, законно или нет вы здесь находитесь. Вас здесь никто лечить не обязан. Я не боюсь никакой ответственности, потому что если вы здесь подохнете, мне за это ничего не будет!"

И это были отнюдь не пустые слова.

Это было сказано ровно через неделю после того, как я был вынужден заявить, что "израильские власти приняли решение о физическом уничтожении журналиста".

И это было сказано ровно за десять дней до того, как я, почти не веря до конца в свою удачу и избавление, вышел из машины на набережной Бейтс Опера и остановил свой взгляд на черном вязком песке, покрываемом накатами маслянистых иссиня-черных волн Средиземного моря.

Читать далее:


См. также по теме:

Сергей Кузнецов - приключения и трагедия...


Если вы хотите поддержать нашу деятельность, то введите в поле ниже сумму в рублях, которую вы готовы пожертвовать и кликните кнопку рядом:

рублей.      


Поделиться в социальных сетях:

  Diaspora*

Комментарии:

1. Ann - 17.08.2012 15:26:35

очень поэтичный и удачный своим сарказмом материал,но откровенно удивляет, что это работа журналиста, а с точки зрения русского языка и грамотности построения речи это какой-то капец,дорогая моя редакция.

 

Добавить комментарий:

Ваше имя или ник:

(Войти? Зарегистрироваться? Забыли пароль? Войти под OpenID?)

Ваш e-mail (не обязателен, если укажете - будет опубликован на сайте):

Ваш комментарий:

Введите цифры и буквы с картинки (защита от спам-роботов):

        

 

Подписаться на рассылку:

Ваш e-mail:

Подписаться
Отписаться


ино-Странные записки


Последние комментарии

Milla комментирует
Стартует проект "Правовая помощь людям с проблемами психического здоровья в Свердловской области: британский опыт"
15.06.2022 01:12:15

Jann комментирует
ЕСПЧ В 2014 ГОДУ РАССМОТРИТ ДЕЛО О ПРИНУЖДЕНИИ МИНЮСТОМ РАCКРЫТЬ ПЕРСОНАЛЬНЫЕ ДАННЫЕ ЧЛЕНОВ НКО
8.06.2022 23:09:25

explorer-russia.ru комментирует
Ответ юриста на вопрос 301 онлайновой консультации
8.04.2022 16:42:42

ericaglover комментирует
Права ребенка при разводе родителей
7.04.2022 20:08:55

Anonymous комментирует
Права ребенка при разводе родителей
7.04.2022 20:07:19

Loreta Emilio комментирует
Права ребенка при разводе родителей
30.03.2022 14:08:54

Emma Clarke комментирует
Права ребенка при разводе родителей
16.02.2022 10:41:00

Сутяжником изданы:

 

Что вы думаете об этом? (Форум)

 


При перепечатке материалов ссылка на sutyajnik.ru и информационное агентство «Сутяжник-Пресс» обязательна

ИА Сутяжник-Пресс
+7-343-355-36-51
15.05.2015г. распоряжением Минюста РФ СРОО "Сутяжник" включена в реестр иностранных агентов.